Роман с домом, или Писательница Апрелева и ее личное пространство

В нашем доме мель­ник зани­мал два эта­жа. А он и был в два эта­жа, этот дом. Еще три уже при совет­ской вла­сти над­стро­и­ли. В 54‑м. И если смот­реть на дом с Мак­си­ма Горь­ко­го, то вид­но, что три пер­вых эта­жа – они с таки­ми архи­тек­тур­ны­ми изли­ше­ства­ми неболь­ши­ми. А два послед­них безо вся­ких изли­шеств. Но сте­ны тоже тол­стые. Сан­ти­мет­ров 80, навер­ное. Очень теп­лый дом! Потол­ки высо­кие: 3,20 или 3,50. И сосед­ка сни­зу, парик­ма­хер­ша, ком­на­ту свою двух­уров­не­вой сде­ла­ла. Там же ком­му­нал­ка, под нами. У парик­ма­хер­ши – ком­на­та. И вни­зу парик­ма­хер­ша стри­жет, а навер­ху спит. Все удоб­ства, коро­че.
Тут вооб­ще куча ком­му­на­лок. Напро­тив нас – две ком­му­нал­ки. И над нами. Бур­жуи тут мы и еще на 4‑м эта­же два бур­жу­и­на. Ну и на вто­ром – самый глав­ный бур­жу­ин. Поло­ви­на вто­ро­го эта­жа – его. И даже есть доре­во­лю­ци­он­ный камин – пред­мет осо­бой клас­со­вой нена­ви­сти.
В моей квар­ти­ре в свое вре­мя тоже, меж­ду про­чим, была ком­му­нал­ка. Но когда я ее нашла, она уже была изо­ли­ро­ван­ная. Боль­шая – 96 мет­ров. Как раз такая, какую мы с быв­шим мужем иска­ли. Ну, конеч­но, иска­ла я, а он, как обыч­но, пле­вал в пото­лок. А боль­шую иска­ли пото­му, что у нас была «двуш­ка», и дети, маль­чик и девоч­ка, жили в одной ком­на­те и все вре­мя дра­лись из-за жил­пло­ща­ди. Ну, мы и иска­ли, чтоб их рас­се­лить, а жили на Хлеб­ной пло­ща­ди.
Вооб­ще, моя Сама­ра – это Ста­рый город. Сни­ма­ли пона­ча­лу «хру­щев­ку» на Побе­де, но это была экзо­ти­ка. Я прям хва­ста­лась всем: «На Безы­мян­ке живу!» Как буд­то не знай куда уеха­ла. Два года жили, но все рав­но пло­хо знаю рай­он. Запро­сто могу заблу­дить­ся. А в Ста­ром горо­де все с каки­ми-то исто­ри­я­ми свя­за­но.
Я роди­лась на Самар­ской, 179. За Дом­жу­ром особ­ня­чок. Север­ный модерн. Федор Засу­хин постро­ил по про­ек­ту Зелен­ко. Его сне­сти хотят, этот дом, но за него бьют­ся. Те, кто живет там сей­час. Из моих в этом доме уже не живет никто. А жили дол­го. С 16-го года. Пра­ба­буш­ка пер­вой туда все­ли­лась. С мужем-желез­но­до­рож­ни­ком. У нас даже есть ордер, под­пи­сан­ный город­ской упра­вой, с «ятя­ми» и гер­ба­ми.
Обо­жаю дома с исто­ри­ей! Ну и когда реши­ли рас­ши­рять­ся, жилье иска­ла толь­ко в ста­рой Сама­ре. Кучу «ста­ли­нок» пере­смот­ре­ла! Пом­ню, при­е­ха­ли с мамой вот в эту, кото­рая к Дому офи­це­ров при­мы­ка­ет, гене­раль­ской ее рань­ше зва­ли. А там цена была какая-то ну очень невы­со­кая. «Что же такая цена? Такой хоро­ший дом, а цена невы­со­кая?» Захо­дим – в подъ­ез­де гарью пах­нет. Мы такие идем, чух-чух, риел­тор­ша впе­ре­ди и гово­рит: «Вы не бес­по­кой­тесь, тут был совсем неболь­шой пожар». Откры­ва­ет в квар­ти­ру дверь, а там, прям, чер­ное все! И пото­лок, и сте­ны. И висит густой такой запах, какие на пожа­рах быва­ют. «Конеч­но, – гово­рит риел­тор­ша, – тре­бу­ет­ся неболь­шой ремонт». Мы бегом отту­да.
А дру­гая, тоже очень смеш­ная квар­ти­ра, нахо­ди­лась за инсти­ту­том куль­ту­ры, что про­тив памят­ни­ка Чапа­е­ву. Немно­го левее, бук­валь­но мет­рах в 30, – ста­рый дом. Там была ком­му­нал­ка. Ее про­да­ва­ли, чтоб людей рас­се­лить. Ну и заво­дят в одну из ком­нат, а полы в ней разо­бра­ны: нет ника­ко­го пола, а есть бал­ки ста­рин­ные, и нуж­но по бал­ка­ми идти, слов­но по мости­ку. И я иду, балан­си­рую, бук­валь­но за воз­дух зуба­ми дер­жусь, сей­час, думаю, грох­нусь, а чело­век, кото­рый квар­ти­ру пока­зы­вал, бод­ро так гово­рит: «Обра­ти­те вни­ма­ние, какие пере­кры­тия. Они же зве­нят! Как новень­кие!»
Сосе­ди – такие коло­рит­ные типа­жи. А кух­ня какая! Мет­ров 30, навер­ное, в два огром­ных окна. Очень кра­си­вая кух­ня, и вид на пло­щадь Куй­бы­ше­ва кра­си­вый, и штук восемь (квар­ти­ра же ком­му­наль­ная) абсо­лют­но зага­жен­ных плит! Пель­ме­ни при­лип­шие, в копо­ти всё…
Коро­че, дол­го я по вся­ким таким квар­ти­рам ходи­ла. Ходи­ла-ходи­ла, иска­ла-иска­ла, бац – объ­яв­ле­ние: Горь­ко­го, 127. При­хо­жу… Это было 10 лет назад. И тогда бур­жу­и­нов еще ника­ких не было, а все жили ком­му­на­ми. И дом был очень запу­щен­ный. Дверь в подъ­езд не откры­ва­лась, тем­но-зеле­ные сте­ны в мрач­ных граф­фи­ти, лест­ни­ца мет­лах­ской плит­кой выло­же­на, но в жут­кой гря­зи; шпри­цы валя­ют­ся, соба­ки бре­шут…
Сей­час-то поря­док: сте­ны свет­лые, новая дверь c домо­фо­ном. А тогда… Под­ни­ма­юсь на тре­тий этаж и думаю: «Гос­по­ди, гет­то! И чего же мне не везет-то так!» Но захо­дим в квар­ти­ру, а в окнах – Вол­га! Квар­ти­ра же окна­ми на две сто­ро­ны. И в одни, те, что во двор выхо­дят, – быв­шая мель­ни­ца. А в дру­гие – Вол­га! А тут еще пол в рос­кош­ном пар­ке­те! А в ван­ной – окно! И я уже вижу, где у меня будет зал, где спаль­ня с тяже­лы­ми пор­тье­ра­ми, где дет­ские; где муж раз­ме­стит кол­лек­цию немец­ких кра­сок, а где я – стел­ла­жи с книж­ка­ми. Я все это отчет­ли­во вижу и пони­маю, что буду за эту квар­ти­ру бороть­ся, если вдруг что-то пой­дет не так.
И ведь в самом деле при­шлось бороть­ся. Нет, зада­ток мы отда­ли сра­зу. Но хозя­е­ва гово­рят, бук­валь­но в ночь перед сдел­кой, что им пред­ла­га­ют за эту квар­ти­ру боль­ше на пол­мил­ли­о­на. Пол­мил­ли­о­на! А у нас и копей­ки-то нет сверх того. Я – в пани­ке, спас тогдаш­ний рабо­то­да­тель. Ссу­ду дал. Прям отсчи­тал пол­мил­ли­о­на и дал. Без про­цен­тов. Ну и 5 янва­ря мы сюда въе­ха­ли. И 5‑го же янва­ря нача­ли делать ремонт. И очень быст­ро сде­ла­ли. За месяц. Надо же было детей от мамы заби­рать.
Они сна­ча­ла кук­си­лись, дети. На преж­нем месте двор был хоро­ший, закры­тый, охра­ня­е­мый, и они мог­ли там одни гулять. А здесь я их одних не пус­ка­ла – малень­кие же еще были. Сей­час боль­шие и домом сво­им гор­дят­ся. Гово­рят, все при­я­те­ли им зави­ду­ют. Осо­бен­но те, что на Метал­лур­ге живут.
Ну а муж как-то не при­жил­ся. Да и сдел­ку чуть не сорвал. Мы уже в рег­па­ла­ту с день­га­ми еха­ли – взял­ся доку­мен­ты листать. А в доку­мен­тах пас­порт дома, и напи­са­но, что это памят­ник архи­тек­ту­ры, постро­ен­ный до 1917 года. «Что это?! До како­го 17-го?! Какой-такой памят­ник?! Раз­во­ра­чи­ва­ем­ся – едем обрат­но!» Ну и не при­жил­ся. А для меня – луч­ше­го места нет. Я себя здесь как в око­пе чув­ствую. Какие бы непри­ят­но­сти ни сва­ли­ва­лись – при­ду, сяду за вот этот вот стол, кото­рый кро­ме ком­пью­те­ра вме­ща­ет кучу абсо­лют­но ненуж­ных на кухне вещей, и мне ста­но­вит­ся луч­ше. Кажет­ся, что здесь, в этой боль­шой теп­лой квар­ти­ре, за этим боль­шим оваль­ным буко­во­го дере­ва сто­лом, меня никто-никто не доста­нет. Всё: я – в доми­ке!
У меня тут жизнь изме­ни­лась, если вду­мать­ся. Я инже­нер-меха­ник по обра­зо­ва­нию и долж­на была рабо­тать на заво­де Фрун­зе, выпус­кать авиа­ци­он­ные и кос­ми­че­ские дви­га­те­ли. Но завод тогда сто­ял прак­ти­че­ски, и я пошла в копи­рай­те­ры. Реклам­ные тек­сты писа­ла. А тут напи­са­ла книж­ку. И еще одну. И еще. И жур­на­ли­сти­кой, о кото­рой со шко­лы меч­та­ла, заня­лась, когда мы здесь посе­ли­лись.
Хоро­шо, конеч­но, ино­гда уехать в дру­гой город. Но так, что­бы потом вер­нуть­ся. И непре­мен­но сюда, в этот дом.
Я боль­ше ска­жу: мы с домом с этим про­сто не мог­ли раз­ми­нуть­ся. Он дав­но кру­жил воз­ле меня. Как теперь выяс­ня­ет­ся, мно­же­ство извест­ных мне лич­но людей в нем в раз­ные годы жили. Одно­класс­ни­ца подру­ги, началь­ник при­я­тель­ни­цы, любов­ни­ца кол­ле­ги, бух­гал­тер зна­ко­мо­го…
А какие у меня сосе­ди чудес­ные! Вот, напри­мер, эта­жом выше живет сын преж­них вла­дель­цев нашей квар­ти­ры. У него жена, двое детей, они их роди­ли дома. Малень­кие дет­ки, забав­ные. Очень смеш­ной сосед у нас на вто­ром эта­же. Он был без рабо­ты, выпить любил. Коро­че, жил такой жиз­нью весе­лой. Ком­му­наль­ные служ­бы отре­за­ли ему воду, газо­вую тру­бу ему запа­я­ли, лиши­ли элек­три­че­ства. Он, мож­но ска­зать, при лучине жил. Воду брал в под­ва­ле – его пус­ка­ли туда. А кана­ли­за­ция у него дей­ство­ва­ла – тогда еще не научи­лись кана­ли­за­ци­он­ные тру­бы зава­ри­вать.
Ну и как-то раз сидим по сво­им квар­ти­рам, а лест­нич­ную клет­ку начи­на­ет заво­ла­ки­вать густой такой дым. А мы же все страш­но боим­ся пожа­ра: пере­кры­тия-то в доме дере­вян­ные. И начи­на­ем бегать по подъ­ез­ду и во все звон­ки зво­нить. Всех сосе­дей обзво­ни­ли – один этот парень остал­ся. Зво­нок у него не рабо­та­ет. Ста­ли сту­чать. Сту­чим, сту­чим – не отпи­ра­ет! Десять минут всем подъ­ез­дом сту­ча­ли, ора­ли, нако­нец рас­пах­ну­лась дверь, и он такой в клу­бах дыма сто­ит, улы­ба­ет­ся. «Что слу­чи­лось?!!» – «Да ничё. Ста­рую шубу решил сжечь. В ван­ной».
Нет, я обо­жаю наш дом!

Лич­ное про­стран­ство Ната­льи Апре­ле­вой нару­ша­ла Свет­ла­на Вну­ко­ва

Опуб­ли­ко­ва­на в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та», № 4 (92) за 2016 год