Пять великих мужчин в жизни Галины Вишневской. К 90-летию дивы

Она была талан­том неимо­вер­ной силы. Ее голос луч­ше все­го опи­сан Анной Ахма­то­вой.

Жен­ский голос как ветер несет­ся,

Чер­ным кажет­ся, влаж­ным, ноч­ным,

И чего на лету не кос­нет­ся —

Все ста­но­вит­ся сра­зу иным.

Зали­ва­ет алмаз­ным сия­ньем,

Где-то что-то на миг сереб­рит

И зага­доч­ным оде­я­ньем

Небы­ва­лых шел­ков шеле­стит.

И такая могу­чая сила

Зача­ро­ван­ный голос вле­чет,

Буд­то там впе­ре­ди не моги­ла,

А таин­ствен­ной лест­ни­цы взлет.

Анна Ахма­то­ва. «Слу­шая пение».

19 декаб­ря 1961 (Нико­ла Зим­ний). Боль­ни­ца име­ни Лени­на (Виш­нев­ская пела «Бра­зиль­скую бахи­а­ну» Э.Вилла-Лобоса)

Вели­кая жен­щи­на, Гали­на Виш­нев­ская все­гда была окру­же­на вели­ки­ми муж­чи­на­ми. Она была бы вели­кой и без них, но они были.

Ростропович

«— Мел… Мтл… Изви­ни­те, труд­но выго­во­рить ваше имя…

— А вы зови­те меня про­сто Сла­вой. Мож­но мне вас Галей звать?

— Хоро­шо, зови­те Галей.»

Глав­ный муж­чи­на ее жиз­ни. Муж, с кото­рым она про­жи­ла более полу­ве­ка. Про­шла через вели­кую сла­ву и тяж­кие испы­та­ния. В сво­ей кни­ге Гали­на Виш­нев­ская мно­го рас­ска­зы­ва­ет об отно­ше­ни­ях с мужем — роман­ти­че­ских, твор­че­ских, дру­же­ских. Дей­стви­тель­но, семья Ростро­по­ви­ча и Виш­нев­ской дол­гое вре­мя счи­та­лась эта­ким эта­ло­ном ячей­ки обще­ства совет­ской твор­че­ской интел­ли­ген­ции. Фото­гра­фии, где Сла­ва дома игра­ет на вио­лон­че­ли, обо­шли миро­вую прес­су.

И эта пара была образ­цо­вой не толь­ко в про­па­ган­дист­ском смыс­ле. Их отно­ше­ния — иде­ал граж­дан­ских чувств. Вот, что вспо­ми­на­ет Виш­нев­ская о том, как Ростро­по­вич решал­ся под­пи­сать пись­мо в под­держ­ку Сол­же­ни­цы­на.

«— Оставь, не те теперь вре­ме­на. Я знаю, что пись­мо не напе­ча­та­ют, и всё же какой-то круг людей узна­ет о нём от сотруд­ни­ков редак­ций газет.

— Но ты берёшь на себя очень боль­шую ответ­ствен­ность за судь­бы мно­гих близ­ких тебе людей. Ведь это кос­нёт­ся не толь­ко тебя, но и тво­их близ­ких дру­зей, тво­ей сест­ры-скри­пач­ки, кото­рую в любую мину­ту смо­гут выгнать из оркест­ра, а у неё муж и дети. Ты не можешь не думать, что ждёт их, а так­же меня. У меня театр, и я не хочу пере­чис­лять — чего лишусь… Всё, что я созда­ва­ла в тече­ние всей жиз­ни, пой­дёт пра­хом.

— Уж с сест­рой-то ниче­го не слу­чит­ся, а с тобой мы можем фик­тив­но раз­ве­стись, и тебя ничто не кос­нёт­ся.

— Фик­тив­ный раз­вод? А где же ты соби­ра­ешь­ся жить и что ты ска­жешь детям?

— Жить мы будем вме­сте, а детям я объ­яс­ню, они уже боль­шие, и всё пой­мут.

— Но, как я пони­маю, ты пред­ла­га­ешь раз­вод, что­бы имен­но внешне отде­лить себя от семьи, а тогда мы долж­ны жить врозь. Ты что же, соби­ра­ешь­ся тай­ком лазить ко мне в окна по ночам? Ах, нет? Ну, конеч­но, это смеш­но. Тогда мы будем жить вме­сте, а я пове­шу себе на грудь объ­яв­ле­ние, что не сплю с тобой в одной посте­ли и пото­му не отве­чаю за твои поступ­ки. Ты это мне пред­ла­га­ешь? Ты хоть нико­му не рас­ска­зы­вай, не выстав­ляй себя на посме­ши­ще.

— Но ты пой­ми, если я сей­час не вступ­люсь, не всту­пит­ся никто.

— Откры­то не всту­пит­ся никто в любом слу­чае. Ты высту­па­ешь про­тив адской маши­ны в оди­ноч­ку и дол­жен трез­во и ясно видеть все послед­ствия. Не забы­вай, где мы живём, здесь с любым могут сде­лать всё. Воз­вы­сить и уни­что­жить. Вон Ста­ли­на, кото­рый был в этой стране боль­ше, чем Бог, выбро­си­ли из мав­зо­лея, потом Хру­щё­ва как вет­ром сду­ло, буд­то он и не был десять лет гла­вой госу­дар­ства. Пер­вое, что с тобой сде­ла­ют, это тихонь­ко вышвыр­нут из Боль­шо­го теат­ра, что нетруд­но: ты там при­гла­шён­ный дири­жёр. И, конеч­но, тво­им загра­нич­ным поезд­кам можешь ска­зать «про­щай!». Ты готов к это­му?

— Пере­стань пани­ко­вать. Я уве­рен, что ниче­го не слу­чит­ся. Я дол­жен это сде­лать, я мно­го думал, и ты пой­ми…

— Я тебя очень хоро­шо пони­маю, и уж ты-то пре­крас­но зна­ешь, что в резуль­та­те во всём под­дер­жу тебя и буду рядом с тобой. Но я отчет­ли­во пред­став­ляю, что нас ждёт, а пред­став­ля­ешь ли ты — в этом я очень сомне­ва­юсь. Я при­знаю всю твою право­ту, хоть сама бы это­го и не сде­ла­ла, имея в виду все несча­стья, что сва­лят­ся на нашу семью, о чём тебе сей­час гово­ри­ла… Но ты — боль­шая лич­ность, ты вели­кий артист, и если ты чув­ству­ешь, что дол­жен выска­зать­ся, ты это делай.

— Спа­си­бо тебе. Я знал, что ты меня пой­мёшь.»

Шостакович

Вели­кий ком­по­зи­тор, а к тому вре­ме­ни, когда он позна­ко­мил­ся с Виш­нев­ской, даже в ЦК КПСС пони­ма­ли, что Шоста­ко­вич — вели­кий, был настоль­ко оча­ро­ван Гали­ной Виш­нев­ской, что начал писать спе­ци­аль­но для нее. Сна­ча­ла вокаль­ный цикл «Сати­ры» на сти­хи Саши Чер­но­го, кото­рый был совер­шен­но непо­хож на преды­ду­щие рабо­ты Шоста­ко­ви­ча, и с тру­дом про­бил­ся на сце­ну, есте­ствен­но, из-за сати­ри­че­ско­го содер­жа­ния. Потом ком­по­зи­тор сде­лал оркест­ров­ку для вокаль­но­го цик­ла Моде­ста Мусорг­ско­го «Пес­ни и пляс­ки смер­ти» — Виш­нев­ской очень нра­вил­ся этот ред­ко испол­ня­е­мый цикл, преж­де все­го, из-за его дра­ма­ти­че­ской глу­би­ны.

Виш­нев­ская спе­ла Кате­ри­ну Измай­ло­ву в опе­ре Шоста­ко­ви­ча «Леди Мак­бет Мцен­ско­го уез­да», кото­рую он вос­ста­но­вил после раз­гро­ма 30‑х годов (об этой опе­ре напи­са­на зна­ме­ни­тая ста­тья «Сум­бур вме­сто музы­ки»). Сна­ча­ла, 26 декаб­ря 1962 года, когда вос­ста­нов­лен­ная опе­ра про­шла на сцене теат­ра Ста­ни­слав­ско­го, потом — на кино­экране, в филь­ме Миха­и­ла Шапи­ро, и нако­нец, в поста­нов­ке 1978 года, когда, выпол­няя заве­ща­ние стар­ше­го дру­га, Ростро­по­вич поста­вил опе­ру в ее пер­вой редак­ции 1932 года.

Бриттен

Бен­джа­мен Брит­тен впер­вые услы­шал Гали­ну Виш­нев­скую во вре­мя ее выступ­ле­ния в Ковент-Гар­ден. Виш­нев­ская уже в 50‑е объ­е­ха­ла почти весь мир, высту­па­ла на круп­ней­ших опер­ных пло­щад­ках с луч­ши­ми музы­кан­та­ми и пев­ца­ми.

Брит­тен был оча­ро­ван «совет­ской Кал­лас», как назы­ва­ли Виш­нев­скую в бур­жу­аз­ной прес­се, и напи­сал спе­ци­аль­но для нее пар­тию сопра­но в сво­ем «Воен­ном Рек­ви­е­ме». Пред­по­ла­га­лось, что Виш­нев­ская поет на миро­вой пре­мье­ре «Рек­ви­е­ма» в Ковен­три — рек­ви­ем был зака­зан собо­ром это­го горо­да и испол­нял­ся на откры­тии отре­ста­ври­ро­ван­но­го собо­ра, раз­бомб­лен­но­го фаши­ста­ми во вре­мя вой­ны, состав пев­цов был про­ду­ман, один англи­ча­нин, один немец и Виш­нев­ская — рус­ская, но совет­ская власть рас­по­ря­ди­лась ина­че, на пре­мье­ру в Ковен­три Виш­нев­скую не пусти­ли, и Гали­на запи­са­ла про­из­ве­де­ние Брит­те­на в соста­ве «луч­ших голо­сов за послед­ние 100 лет».

Там, воз­му­щен­ная, что инже­не­ры зву­ко­за­пи­си уса­ди­ли ее с жен­ским хором, а не с соли­ста­ми-муж­чи­на­ми, Гали­на Пав­лов­на устро­и­ла скан­дал, но запись все рав­но счи­та­ет­ся вели­кой.

Солженицын

Алек­сандр Иса­е­вич про­сто жил рядом с Гали­ной Виш­нев­ской почти четы­ре года. На даче. Галя и Сла­ва пусти­ли Саню, как он себя назы­вал, пожить на даче, пото­му что ему негде. Прав­да, как пишет она в сво­ей кни­ге, Сол­же­ни­цы­на, жив­ше­го фак­ти­че­ски через сте­ну, она виде­ла неча­сто — он рабо­тал, она ему не меша­ла. Самое уди­ви­тель­ное, что пресс КГБ, меж­ду­на­род­ная извест­ность Сол­жи (очень скан­даль­ная!), под­пи­сы­ва­ние писем, в общем, ниче­го не меша­ло Галине Пав­ловне полу­чать новые награ­ды и зва­ния.

Перед Сол­же­ни­цы­ным она бла­го­го­ве­ла, и если бы не Гали­на Пав­лов­на (пото­му что реше­ния при­ни­мал, конеч­но, боль­ше Ростро­по­вич, но жила на даче боль­ше Виш­нев­ская), кото­рой неволь­но при­шлось при­ни­мать уча­стие в жиз­ни писа­те­ля , еще неиз­вест­но, как сло­жи­лась бы судь­ба рус­ской лите­ра­ту­ры.

Сокуров

Это послед­ний кино­эпи­зод в уди­ви­тель­ной био­гра­фии Гали­на Виш­нев­ской. Достой­ный всей ее преды­ду­щей жиз­ни.

Алек­сандр Соку­ров, сняв­ший доку­мен­таль­ный фильм-посвя­ще­ние Ростро­по­ви­чу и Виш­нев­ской, при­гла­ша­ет ее на глав­ную роль в свой фильм «Алек­сандра». Это один из пер­вых филь­мов о войне в Чечне. Бабуш­ка Алек­сандра Нико­ла­ев­на при­ез­жа­ет к вну­ку-офи­це­ру в рас­по­ло­же­ние части, сто­я­щей в Чечне. Без гри­ма, без музы­ки, в филь­ме, кото­рый, навер­ное, мож­но назвать «мокю­мен­та­ри» — ими­ти­ру­ю­щем доку­мен­таль­ность, Гали­на Пав­лов­на совер­ша­ет свой послед­ний выход на широ­кий экран. Сам фильм и его посла­ние оста­ют­ся до сих пор неоце­нен­ны­ми, и мож­но толь­ко вос­хи­тить­ся высо­чай­шим уров­нем мастер­ства Виш­нев­ской, кото­рой во вре­мя съе­мок было уже 80 лет.