Что русскому хорошо…

Во вто­рой поло­вине 1890‑х годов Дед­лов мно­го путе­ше­ство­вал, и его впе­чат­ле­ния были инте­рес­ны совре­мен­ни­кам. Очерк «Сама­ра» так­же обра­тил на себя вни­ма­ние чита­ю­щей пуб­ли­ки. Про­ци­ти­ро­вав лест­ные отзы­вы о горо­де П. Ала­би­на и Вас. Неми­ро­ви­ча-Дан­чен­ко, Вла­ди­мир Людви­го­вич с немец­кой пря­мо­той выдал свою прав­ду-мат­ку: «Сама­ра не рос­кош­ный цве­ток, не юно­ша кровь с моло­ком, а типич­ный, бога­тый и вар­вар­ский при­волж­ский город. Кто видел Сама­ру, тот видел все ниж­не­волж­ские горо­да сред­ней руки».

И даль­ше: «Берег вдоль Вол­ги бук­валь­но кипит людь­ми, воро­ча­е­мы­ми тюка­ми, теле­га­ми и лошадь­ми. Теле­ги все креп­кие, но нелад­но скро­ен­ные; люди заго­ре­лые от солн­ца, крас­ные от вод­ки и почер­нев­шие от пыли и пло­хой пищи; лоша­ди худые и изби­тые. Все это шумит, гал­дит, руга­ет­ся и месит грязь, по кото­рой текут необы­чай­но зло­вон­ные ручьи из скла­дов, из-за скла­дов и с верх­них улиц и дво­ров».

Купе­че­ские дома Дед­ло­ву понра­ви­лись, в отли­чие от самар­ских мосто­вых: «Двух­этаж­ные дома-особ­ня­ки эле­гант­ны и скром­но-рос­кош­ны: чистые, без вычур, с зер­каль­ны­ми стек­ла­ми, с кра­си­вы­ми подъ­ез­да­ми. За их зер­каль­ны­ми стек­ла­ми «дрем­лют мил­ли­о­ны»; а перед окна­ми – сквер­ные тро­туа­ры и невоз­мож­ная мосто­вая: это, мол, не мое, а обще­ствен­ное.

Самар­ские мосто­вые невоз­мож­ны до смеш­но­го, до анек­до­та. Ездить по ним мож­но толь­ко шагом, так что и ваш извоз­чик, и вы спе­ши­те выбрать­ся на немо­ще­ную ули­цу и при­ми­ря­е­тесь с ужас­ной ее пылью, лишь бы не испы­ты­вать невоз­мож­ных толч­ков на испо­лин­ских булы­гах мосто­вой. Рас­пла­ни­ро­ва­на Сама­ра, как и все степ­ные горо­да, по линей­ке. Широ­кие, пря­мые, бес­ко­неч­ные ули­цы пере­се­ка­ют­ся под пря­мы­ми угла­ми. Те, кото­рые бли­же к Вол­ге, застро­е­ны камен­ны­ми дома­ми, даль­ние – дере­вян­ны­ми. Все оди­на­ко­во невзрач­ны; камен­ные еще хуже дере­вян­ных, пото­му что не ошту­ка­ту­ре­ны».

Что нуж­но самар­цу для сча­стья? «Был бы чер­ный бре­вен­ча­тый амбар, лод­ка с рогож­ным пару­сом, неошту­ка­ту­рен­ный кир­пич­ный дом, похо­жий на облуп­лен­ную воб­лу, кабак, для того что­бы напить­ся, и квар­тал, где бы вытрезв­ля­ли – и жизнь бога­то­го при­волж­ско­го горо­да пол­на. Жал­кий театр, жал­кая биб­лио­те­ка и жал­кая газет­ка еле дышат. По водо­про­во­ду идет такая вода, что даже цве­ты, поли­ва­е­мые ею, жел­те­ют и засы­ха­ют…»

Вот так, так разо­шел­ся немец. И, кажет­ся, мож­но понять, поче­му мы их любим все-таки мень­ше, чем они нас.

Алек­сандр ЗАВАЛЬНЫЙ

Кра­е­вед, глав­ный биб­лио­граф Самар­ской област­ной науч­ной уни­вер­саль­ной биб­лио­те­ки, заслу­жен­ный работ­ник куль­ту­ры Рос­сии.

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 20 (108) за 2016 год