Может ли самарский художник быть великим?

Да, мож­но вдох­нов­лять­ся, ори­ен­ти­ру­ясь на луч­шие миро­вые образ­цы, бла­го эпо­ха гло­ба­ли­за­ции поз­во­ля­ет, но при таком под­хо­де будет про­дол­жать­ся мас­со­вое бег­ство талант­ли­вой моло­де­жи из реги­о­на, вымы­ва­ние твор­че­ско­го и интел­лек­ту­аль­но­го потен­ци­а­ла. Зачем моло­до­му и талант­ли­во­му худож­ни­ку (музы­кан­ту, писа­те­лю) пытать­ся выстра­и­вать свою судь­бу и пер­спек­ти­вы в род­ном краю, если он точ­но зна­ет: мак­си­мум, кото­рый ему здесь досту­пен, – широ­кая извест­ность в узком кру­гу?

Цен­тро­стрем­ле­ние

Увы, совре­мен­ные рос­сий­ские реа­лии тако­вы, что шан­сы оста­вать­ся на местах стре­мят­ся к нулю. Москва с неве­ро­ят­ной силой при­тя­ги­ва­ет к себе все, что есть хоро­ше­го в про­вин­ции. Не толь­ко худож­ни­ков и музы­кан­тов, но всех моло­дых, талант­ли­вых, целе­устрем­лен­ных, меч­та­ю­щих о само­ре­а­ли­за­ции, при­зна­нии, сла­ве – их всех с нетер­пе­ни­ем ждет доро­гая наша сто­ли­ца. Ну, в край­нем слу­чае, не такая доро­гая север­ная сто­ли­ца. Про­вин­ция ого­ля­ет­ся, и хотя бабы новых наро­жа­ют, есть риск, что через какое-то вполне вме­сти­мое в объ­ем чело­ве­че­ской жиз­ни вре­мя ехать в Моск­ву ста­нет неко­му: не оста­нет­ся ника­кой поч­вы и пита­тель­ной сре­ды для появ­ле­ния новых талан­тов. Сре­да – это не толь­ко заве­де­ния куль­тур­ные или учеб­ные, не толь­ко инсти­ту­ции и воз­мож­но­сти роста, но и герои. Свои, вырос­шие на сосед­ней ули­це, учив­ши­е­ся, пусть и пол­ве­ка назад, в сосед­ней шко­ле.

Локаль­ность

Вот мы живем в нашем Самар­ском краю. Гор­дим­ся им. Офи­ци­аль­но – кос­ми­че­ски запас­ной сто­ли­цей, неофи­ци­аль­но – горо­дом-курор­том. И есть чем гор­дить­ся, как ни кру­ти. Раз­мер обла­сти, ее насе­ле­ние и ВВП вполне срав­ни­мы с этим всем у неболь­шо­го евро­пей­ско­го госу­дар­ства. Ну и обра­зо­ва­ние (кос­мос опять же!), нау­ка, куль­ту­ра и все осталь­ное, как мы пред­по­ла­га­ем, сопо­ста­ви­мы. А уж авто­мо­би­лей-то мы в любом слу­чае дела­ем боль­ше, чем Дания с Нор­ве­ги­ей, вме­сте взя­тые. Да и при­ро­да не под­ка­ча­ла. И есть запрос на мест­ное. Или локаль­ное, как теперь гово­рят. Не про­сто локаль­ное, но локальное/​уникальное. То, что отли­ча­ет Самар­скую зем­лю от дру­гих земель, как оте­че­ствен­ных, так и зару­беж­ных. При­чем этот запрос при­сут­ству­ет у всех: чинов­ни­ки зака­зы­ва­ют раз­ра­бот­ку тури­сти­че­ско­го брен­да реги­о­на, акти­ви­сты ищут локаль­ную иден­тич­ность, умель­цы при­ду­мы­ва­ют ори­ги­наль­ные суве­ни­ры, и все это вме­сте вызы­ва­ет в памя­ти вели­кую пес­ню груп­пы «Центр» про «все наше – навсе­гда». Послу­шай­те ее вни­ма­тель­но. 1989 год. Кста­ти, СССР еще.

Абстрак­ции

Когда речь захо­дит о каких-то гло­баль­ных вопро­сах, типа чем­пи­о­на­та мира, то тут дви­же­ние очень замет­но, но… очень конеч­но. Несмот­ря на все рас­суж­де­ния о про­грам­ме «Насле­дие», кото­рую так актив­но про­дви­га­ет ФИФА, они каса­ют­ся в основ­ном мате­ри­аль­ной базы. О том, как и зачем мы будем исполь­зо­вать наш ими­д­же­вый капи­тал, ради кото­ро­го все и зате­ва­ет­ся как бы, в 2019 или 2020 году, думать совер­шен­но неко­му, да и неза­чем. Опять же все эти разговоры/​конкурсы/​дискуссии про брен­ды и нашу самар­скость слиш­ком абстракт­ны и не очень мате­ри­аль­ны. То есть суве­ни­ры с коза­ми могут сколь угод­но хоро­шо про­да­вать­ся, но вряд ли это кого-то удер­жит в Сама­ре. А вот насто­я­щие куль­тур­ные герои, вели­кие зем­ля­ки – удер­жат.

Свой мона­стырь

В самар­ской куль­ту­ре есть пре­крас­ный при­мер того, как нали­чие соб­ствен­но­го локаль­но­го пан­тео­на помо­га­ет дер­жать на очень хоро­шем уровне целый жанр. Речь идет о дра­ма­ти­че­ском теат­ре. Конеч­но, не толь­ко это, но… Если бы не было в Куй­бы­ше­ве в теат­ре дра­мы таких вели­ких людей, как Петр Мона­стыр­ский, Вера Ершо­ва, Нико­лай Михе­ев, то, навер­ное, не было бы и тако­го серьез­но­го инте­ре­са к дра­ма­ти­че­ско­му искус­ству. Инте­рес этот рас­про­стра­ня­ет­ся по сей день и на саму Дра­му, и на СамАрт, и на дру­гие теат­ры горо­да.

Эпо­ха «теат­ра Мона­стыр­ско­го» дав­но мино­ва­ла, но бла­го­дат­ное ее воз­дей­ствие ощу­ща­ет­ся по сей день. И моло­дые акте­ры сего­дня уже сори­ен­ти­ро­ва­ны на новую дра­му, на дру­гие име­на, но гори­зонт воз­мож­но­стей, если так мож­но выра­зить­ся, в их созна­нии изна­чаль­но очень широк. Мож­но быть вели­ким акте­ром и жить-тво­рить при этом в род­ном горо­де. Если бы Алек­сандр Аме­лин был жив, то и он вошел бы в эту слав­ную когор­ту, под­дер­жал бы тра­ди­цию, но увы. Сего­дня очень замет­но, что этот «ресурс вели­чия» еще рабо­та­ет, тянет к себе моло­дежь, но оста­ет­ся его все мень­ше, хотя бы про­сто пото­му, что эпо­ха ушла и сего­дняш­ним моло­дым людям доста­лась толь­ко леген­да о леген­де. Живой все­со­кру­ша­ю­щей худо­же­ствен­ной силы они на самар­ской сцене уви­деть, увы, не могут. Хотя теат­ра­лам еще повез­ло. В осталь­ных видах искус­ства и того нет… но! Моло­дые и талант­ли­вые самар­ские акте­ры оста­ют­ся в горо­де! Не все, конеч­но, но! Поваль­но­го, 100% бег­ства нет и, наде­ем­ся, не будет.

Худо худож­ни­кам

Для теат­раль­ных очень важен сам театр – кол­лек­тив, зда­ние, атмо­сфе­ра, тра­ди­ции – вся сово­куп­ность. Если же мы посмот­рим на мир изоб­ра­зи­тель­но­го искус­ства, то здесь, в силу спе­ци­фи­ки, таких маг­не­ти­че­ских домов нет. Худож­ник более инди­ви­дуа­лен. Твор­че­ские объ­еди­не­ния воз­ни­ка­ют нена­дол­го и ника­кой орга­ни­за­ци­он­ной фор­мы обыч­но не име­ют. При этом изоб­ра­зи­тель­ное искус­ство в Самар­ском краю не про­сто есть, оно уни­каль­но и пре­крас­но. Его пита­ет наша при­ро­да: Вол­га, Жигу­ли – веч­ные источ­ни­ки вдох­но­ве­ния для худож­ни­ков.

Не слу­чай­но еще при под­го­тов­ке выстав­ки «Тече­ния» в 2012 году Кон­стан­тин Заце­пин, зани­мав­ший­ся кон­цеп­ту­аль­ным осна­ще­ни­ем про­ек­та, спе­ци­аль­но отме­чал, что имен­но уни­каль­ные при­род­ные усло­вия вли­я­ют на самар­ских худож­ни­ков, зада­ют некий общий тон все­му изоб­ра­зи­тель­но­му искус­ству, появ­ля­ю­ще­му­ся здесь. Гори­зон­то­таль­ность. Неза­ви­си­мо от эпо­хи, пре­об­ла­да­ю­ще­го сти­ля или воз­рас­та худож­ни­ка. Это мощ­ней­ший энер­ге­ти­че­ский потен­ци­ал, веч­ный дви­га­тель вдох­но­ве­ния – Самар­ская Лука. Одна­ко, ни одно­го по-насто­я­ще­му вели­ко­го худож­ни­ка наша зем­ля пока не дала. Впро­чем, что зна­чит «по-насто­я­ще­му вели­ко­го»?

Мас­шта­би­ро­ва­ние

Вот, напри­мер, Иван Ере­ме­е­вич Комис­са­ров. Един­ствен­ный на нашей зем­ле народ­ный худож­ник Рос­сии. Хоро­ший худож­ник, и к тому же мерт­вый. Он теперь не воз­ра­зит. Худож­ник очень хоро­ший, талант­ли­вый, отра­зив­ший в сво­их кар­ти­нах всю само­быт­ность и кра­со­ту нашей зем­ли. Худож­ник реа­ли­сти­че­ской шко­лы, ну, может, с при­ят­ной инто­на­ци­ей импрес­си­о­низ­ма. Он был вели­кий? Или мы попро­сту не спо­соб­ны сов­ме­стить у себя в созна­нии два этих поня­тия – «вели­кий худож­ник» и «самар­ский худож­ник»? Вычле­нить какие-то объ­ек­тив­ные «кри­те­рии вели­чия» невоз­мож­но. Хотя вот три зна­че­ния сло­ва «вели­кий», взя­тые из Вики:

• выда­ю­ще­е­ся зна­че­ние, мощь кого-либо, вызы­ва­ю­щие глу­бо­кое ува­же­ние, вос­хи­ще­ние;
• досто­ин­ство, бла­го­род­ство во внеш­нем обли­ке и в пове­де­нии;
• тор­же­ствен­ная кра­со­та; вели­че­ствен­ность.

В общем-то, все под­хо­дит. И к Ива­ну Комис­са­ро­ву, и к его твор­че­ству. Может, и прав­да, вели­кий, но про­сто мы это­го не осо­зна­ем? Есть, конеч­но, еще один малень­кий момент: в нашем созна­нии сло­во «вели­кий» очень креп­ко свя­за­но извест­но­стью, попу­ляр­но­стью. Не каж­дый зна­ме­ни­тый чело­век велик, но каж­дый вели­кий про­сто обя­зан быть зна­ме­ни­тым. И вот это мы можем.

Воз­ве­ли­чи­ва­ние

У худож­ни­ков, по отно­ше­нию к тем же теат­раль­ным акте­рам, есть один неоспо­ри­мый плюс в этом кон­тек­сте. Им не надо высту­пать живьем. Кар­ти­ны уже напи­са­ны. Рас­смот­реть их вни­ма­тель­но – наша зада­ча. Нет гаран­тий, что это навер­ня­ка полу­чит­ся, но попы­тать­ся сто­ит. Это ведь тоже зада­ча куль­ту­ры – попу­ля­ри­за­ция насле­дия. Но толь­ко насто­я­щая попу­ля­ри­за­ция. Целе­на­прав­лен­ная, про­ду­ман­ная. Не разо­вый про­ект с боль­шой выстав­кой, но кро­пот­ли­вая и мно­го­пла­но­вая рабо­та. Для искус­ство­ве­дов, для жур­на­ли­стов, для чинов­ни­ков, для пат­ри­о­тов. Зада­ча не совсем обыч­ная.

Но вот, напри­мер, с Ван Гогом полу­чи­лось. Мож­но улы­бать­ся, но 99 % совре­мен­ной попу­ляр­но­сти это­го несо­мнен­но вели­ко­го худож­ни­ка было сде­ла­но уже после его смер­ти. Леген­да? Конеч­но. Име­ю­щая под собой серьез­ную био­гра­фи­че­скую и твор­че­скую базу, но, тем не менее, создан­ная искус­ствен­но. Да нам и не надо ван Гога с его мно­го­мил­ли­он­ны­ми эсти­мей­та­ми. Мы для худож­ни­ков вол­жане, люди некич­ли­вые. Хва­тит и того, что моло­дым людям вдруг захо­чет­ся быть худож­ни­ка­ми здесь. И сде­лать так – вполне реша­е­мая зада­ча. Да и Иван Ере­ме­е­вич это­го досто­ин. Достой­ны ли мы его насле­дия – вот вопрос, на кото­рый хочет­ся дать пра­виль­ный ответ.

Илья Суль­дин

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 24 (102) за 2016 год