Ирина Цыганова: Выходить на сцену – величайшее счастье

– Мои пер­вые музы­каль­ные впе­чат­ле­ния свя­за­ны с пла­стин­ка­ми. У нас дома была бога­тая фоно­те­ка. Я слу­ша­ла скри­пич­ные кон­цер­ты Пага­ни­ни, орган­ные пре­лю­дии Баха, роман­сы Глин­ки и Рах­ма­ни­но­ва, пес­ни ансам­бля «Орэ­ра»… Все эти запи­си, заслу­шан­ные «до дыр», я до сих пор тре­пет­но хра­ню. А пер­вым неиз­гла­ди­мым музы­каль­ным впе­чат­ле­ни­ем, кото­рое я полу­чи­ла на кон­цер­те, ста­ло испол­не­ние Шестой сим­фо­нии Чай­ков­ско­го оркест­ром Куй­бы­шев­ской филар­мо­нии под управ­ле­ни­ем Сау­лю­са Сон­дец­ки­са. Это было таким потря­се­ни­ем! Я вышла из зала дру­гим чело­ве­ком – мое отно­ше­ние ко мно­гим важ­ным вещам изме­ни­лось…

Я с дет­ства люби­ла музы­ку, но пона­ча­лу меч­та­ла быть вра­чом. Все мои игры были свя­за­ны с меди­ци­ной: я накла­ды­ва­ла повяз­ки, пона­рош­ку дела­ла мази и микс­ту­ры. Навер­ное, пото­му, что моя мама – дет­ская мед­сест­ра (она до сих пор рабо­та­ет, и ее очень ценят). А моей «музы­каль­ной мамой» ста­ла Мари­на Евге­ньев­на Хача­ту­рян – ныне дирек­тор 14‑й музы­каль­ной шко­лы. Имен­но она помог­ла понять моим роди­те­лям и мне, что мое при­зва­ние – музы­ка. И сего­дня мне страш­но даже пред­ста­вить какую-то иную жиз­нен­ную доро­гу.

Когда я учи­лась на тре­тьем кур­се педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та, в Куй­бы­ше­ве про­хо­дил Все­со­юз­ный кон­курс «Учи­тель музы­ки». Гото­вить­ся к кон­кур­су мне помо­га­ла Эле­о­но­ра Пав­лов­на Хель­бен – ода­рен­ный педа­гог, музы­ко­вед и неве­ро­ят­ной кра­со­ты жен­щи­на. Этот кон­курс окон­ча­тель­но убе­дил меня в том, что музы­каль­ное про­све­ти­тель­ство – это моя доро­га. Не могу не ска­зать и о дру­гих сво­их учи­те­лях: Кла­ре Бори­совне Сар­ки­сян, кото­рой я обя­за­на сво­ей любо­вью к зву­ку и сло­ву, о Гле­бе Бори­со­ви­че Кры­ло­ве, открыв­ше­му мне мно­гие тай­ны роя­ля…

В аспи­ран­ту­ре я учи­лась у ака­де­ми­ка Цыпи­на. Ген­на­дий Мои­се­е­вич – чело­век неве­ро­ят­ной эру­ди­ции, интел­лек­та, огром­но­го опы­та, зна­ний, про­фес­си­о­наль­но­го чутья. При этом очень скром­ный, лег­кий. В нем сра­зу чув­ство­вал­ся настав­ник, учи­тель и, самое глав­ное, друг. В аспи­ран­ту­ру к нему я попа­ла бла­го­да­ря Лео­ни­ду Гри­го­рье­ви­чу Вох­мя­ни­ну, кото­рый пред­ло­жил мне раз­ра­бо­тать спец­курс «Осно­вы лек­тор­ско­го мастер­ства» для сту­ден­тов-пиа­ни­стов. Мы со сту­ден­та­ми созда­ва­ли музы­каль­ные спек­так­ли, где испол­ни­тель высту­пал одно­вре­мен­но как автор тек­ста, автор сце­на­рия, режис­сер и мастер худо­же­ствен­но­го сло­ва и музы­кант-инстру­мен­та­лист. Это было пре­крас­ное вре­мя.

А в октяб­ре 2008 года Инне Мар­ковне Фельд­ман ста­ло труд­но вести все кон­цер­ты одной, филар­мо­ния иска­ла еще одно­го музы­ко­ве­да. Сер­гей Нико­ла­е­вич Кура­нов пред­ло­жил мне про­ве­сти одну из про­грамм або­не­мен­та «Анто­ло­гия роман­са». Руко­вод­ство филар­мо­нии одоб­ри­ло мою кан­ди­да­ту­ру.

Один из пер­вых кон­цер­тов або­не­мен­тов ново­го сезо­на, кото­рый я вела без Инны Мар­ков­ны. Мно­гие слу­ша­те­ли еще не зна­ли, что летом она умер­ла, мне было очень тяже­ло ска­зать пуб­ли­ке, что ее нет…

А даль­ше я ста­ла делать свою рабо­ту так, как мне под­ска­зы­ва­ют серд­це, душа, мое пони­ма­ние музы­ки и искус­ства. Я ста­ра­юсь быть собой, идти сво­им путем и отда­вать­ся люби­мой рабо­те пол­но­стью. Она – огром­ная часть того жиз­нен­но­го сча­стья, кото­рое мне посла­но.

Пона­ча­лу было силь­ное вол­не­ние, полу­об­мо­роч­ное состо­я­ние. У Ирак­лия Анд­ро­ни­ко­ва есть вели­ко­леп­ный рас­сказ о том, как он впер­вые появил­ся на эст­ра­де. Его вол­не­ние было таким, что вме­сто того, что­бы вый­ти к пуб­ли­ке и рас­ска­зы­вать о сим­фо­нии Тане­е­ва, он начал листать стра­ни­цы пар­ти­ту­ры дири­же­ра, повер­нув­шись к залу спи­ной… Нема­ло прав­ды в этом юмо­ри­сти­че­ском рас­ска­зе есть. Про­бле­ма сце­ни­че­ско­го вол­не­ния до кон­ца еще никем не реше­на. Вол­не­ние оста­ет­ся, но боль­шую роль игра­ет сце­ни­че­ский опыт. Со вре­ме­нем начи­на­ешь кон­тро­ли­ро­вать ситу­а­цию. И пони­ма­ешь: это вели­чай­шее сча­стье – выхо­дить на сце­ну!

Я с вни­ма­ни­ем отно­шусь к кри­ти­ке людей, кото­рых очень ува­жаю, мне­ни­ем кото­рых доро­жу, кото­рые для меня явля­ют­ся авто­ри­те­том. На все осталь­ное ста­ра­юсь ост­ро не реа­ги­ро­вать ни в слу­чае хулы, ни в слу­чае похва­лы.

Нуж­но про­сто любить жизнь. Пони­мать, что она – вели­чай­шее сча­стье и каж­дый день пре­крас­на по-раз­но­му. Нуж­но уметь радо­вать­ся мело­чам. Как Чай­ков­ский, кото­рый радо­вал­ся муравьиш­ке, кото­рый несет былин­ку, кап­ле росы, в кото­рой игра­ют лучи солн­ца… Важ­но в любом воз­расте сохра­нить в себе откры­тость, непо­сред­ствен­ность, чисто­ту вос­при­я­тия жиз­ни. Не стес­нять­ся ни сво­е­го сме­ха, ни сво­их слез.

Юлия ШУМИЛИНА

Музы­ко­вед, жур­на­лист, «Золо­тое перо Самар­ской обла­сти».

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Куль­ту­ра. Све­жая газе­та»,

№ 15 – 16 (103 – 104) за 2016 год (сен­тябрь)