Недокол

Стар­ший помощ­ник, гре­зя­щий о повы­ше­нии неуме­ха-карье­рист Ере­ме­ев (Алек­сей Бара­баш), высту­ки­ва­ет «наверх» теле­грам­му о вопи­ю­щем нару­ше­нии дис­ци­пли­ны. «Верх» реа­ги­ру­ет быст­ро и с вер­то­ле­том при­сы­ла­ет ново­го капи­та­на – обре­ме­нен­но­го опы­том, но не так­том Сев­чен­ко (Сер­гей Пус­ке­па­лис). Всё бы ниче­го, но тут пого­да пор­тит­ся, вер­то­лет лома­ет­ся, льды схо­дят­ся, айс­берг надви­га­ет­ся: нали­цо все при­зна­ки беды. И она не заста­вит себя дол­го ждать.

Пожа­луй, ни к одно­му рос­сий­ско­му филь­му до «Ледо­ко­ла» настоль­ко не под­хо­ди­ло опре­де­ле­ние «фильм-ката­стро­фа». Это и вправ­ду ката­стро­фа – и в пря­мом, и в пере­нос­ном смыс­лах. А ведь начи­на­лось все очень даже здо­ро­во. К хоро­ше­му, дума­ю­ще­му режис­се­ру Нико­лаю Хоме­ри­ки («Сказ­ка про тем­но­ту», «Серд­ца буме­ранг») обра­тил­ся про­дю­сер Игорь Тол­сту­нов («Мет­ро», «Монах и бес») с реаль­ной исто­ри­ей про затер­тый в сере­дине 80‑х во льдах ледо­кол «Миха­ил Сомов». Хоме­ри­ки напи­сал сце­на­рий в жан­ре, по его сло­вам, «экзи­стен­ци­аль­ной дра­мы в духе «Выжив­ше­го» Иньяр­ри­ту». Сце­на­рий при­нят не был, а побе­дил в кон­кур­се дру­гой сюжет, фильм по кото­ро­му и был пред­став­лен почтен­ной пуб­ли­ке. Сюжет, кото­рый в ито­ге и пустил «Ледо­кол» ко дну ско­рее, чем самый страш­ный айс­берг.

Неувяз­ка создан­но­го «по моти­вам» реаль­но­го собы­тия сце­на­рия – отсут­ствие объ­яс­не­ния, поче­му, в прин­ци­пе, коман­де ледо­ко­ла и несчаст­ным поляр­ни­кам при­шлось сидеть в сты­лой желез­ной короб­ке «Гро­мо­ва» целых 133 дня (реаль­ных моря­ков с «Сомо­ва» сня­ли вер­то­ле­та­ми чуть боль­ше чем через месяц после того, как корабль лег в дрейф). Ухва­тив­шись за это чис­ло, авто­ры «Ледо­ко­ла» несут око­ле­си­цу про пол­ное радио­мол­ча­ние, рено­ме совет­ско­го паро­ход­ства и тво­ря­щий­ся в ЦК КПСС бар­дак. После это­го смот­реть на хоро­ших акте­ров, пыта­ю­щих­ся изоб­ра­зить то, во что они сами не верят, пра­во сло­во, боль­но.

Не помо­га­ет пове­рить и внеш­ний вид пер­со­на­жей. Доб­ро­душ­но­го и ни разу не тира­на Хоме­ри­ки не хва­ти­ло ни на то, что­бы поса­дить акте­ров на дие­ту, ни даже на то, что­бы хотя бы нари­со­вать на лицах геро­ев измож­ден­ность и бли­зость голод­ной смер­ти при помо­щи гри­ме­ров. Так и ходят они, доеда­ю­щие послед­нюю гале­ту бед­ня­ги, с таки­ми же румя­ны­ми нае­ты­ми щеч­ка­ми, что и в туч­ном нача­ле пла­ва­ния, в боль­шин­стве слу­ча­ев «забы­вая» выды­хать пар изо рта.

Вве­ден­ные для воз­мож­но­сти парал­лель­но­го мон­та­жа жен­ские пер­со­на­жи (жены капи­та­нов ледо­ко­лов, на мину­точ­ку!) ведут себя как не опре­де­лив­ши­е­ся, с кем идти на танц­пло­щад­ку, школь­ни­цы. Козы­ря­ю­щий мохе­ро­вым шар­фом КГБ-шник тоже, в неко­то­ром смыс­ле, уни­ка­лен: он зло­дей без зло­дей­ско­го пла­на, но дей­ству­ю­щий из чув­ства люб­ви! И про­чая, и про­чая, и про­чая…

По ходу дей­ствия так и чув­ству­ешь, как шаг за шагом, мину­та за мину­той про­ва­ли­ва­ешь­ся в непро­хо­ди­мую тьму – не поляр­ной ночи и не ледя­но­го кро­ше­ва оке­а­на, а созна­ния сце­на­ри­стов, кото­рое, как нароч­но, уво­дит их, а с ними и нас с вами, от необыч­ной реаль­но­сти насто­я­ще­го Севе­ра к дико­ва­той фан­тас­ма­го­рии бумаж­ной мете­ли.

К сожа­ле­нию, «Ледо­кол» оста­нет­ся псев­до­прав­ди­вым луб­ком, пол­ным невня­ти­цы и недо­ска­зан­но­стей, сня­тым в небреж­ной мане­ре «и так сой­дет».

Артем НОХРИН

Опуб­ли­ко­ва­но в изда­нии «Све­жая газе­та. Куль­ту­ра», № 19 (107) за 2016 год