Экономика, которой нам не хватало

До это­го были пуб­ли­ка­ции в пери­о­ди­ке (в част­но­сти, ста­тья «Ответ на вопрос «что такое пост­мо­дерн?»), поз­же вышел сбор­ник малых работ «Пост­мо­дерн в изло­же­нии для детей». Как вид­но по при­ве­ден­ным назва­ни­ям, имя Лио­та­ра ока­за­лось проч­но свя­за­но с пост­мо­дер­нист­ской фило­со­фи­ей, при­чем для мно­гих чита­те­лей явно не было раз­ни­цы меж­ду Лио­та­ром как иссле­до­ва­те­лем дан­но­го фено­ме­на и Лио­та­ром как его типич­ным пред­ста­ви­те­лем. В ито­ге это имя было какое-то вре­мя у посвя­щен­ной пуб­ли­ки на слу­ху, одна­ко соб­ствен­но содер­жа­ние его работ ока­за­лось почти выне­се­но за скоб­ки чита­тель­ско­го инте­ре­са. «Еще один пост­мо­дер­нист», — подоб­ным штам­пом-ярлы­ком мож­но было обес­пе­чить али­би без­раз­ли­чия к дан­но­му пер­со­на­жу.

Тот факт, что Лио­тар явля­ет­ся одним из самых инте­рес­ных и про­дук­тив­ных совре­мен­ных интер­пре­та­то­ров работ И. Кан­та и осо­бен­но его тре­тьей «Кри­ти­ки», или деталь био­гра­фии, соглас­но кото­рой Лио­тар почти 20 лет ниче­го не писал по поли­ти­че­ским сооб­ра­же­ни­ям, будучи чле­ном груп­пы «Соци­а­лизм или вар­вар­ство», — подоб­ные нюан­сы мало кому инте­рес­ны. Тем более мало кто обра­ща­ет вни­ма­ние на то, что в нача­ле 70‑х поли­ти­че­ский и интел­лек­ту­аль­ный кри­зис побу­дил Лио­та­ра суще­ствен­но пере­смот­реть свои фило­соф­ские и акти­вист­ские кор­ни (фено­ме­но­ло­гия и «лева­че­ство» соот­вет­ствен­но), что корен­ным обра­зом ска­за­лось на его обра­зе мыс­ли и отно­ше­нии к цен­ност­ным ори­ен­ти­рам фран­цуз­ско­го интел­лек­ту­а­ла. Одним из резуль­та­тов тако­го кри­зи­са ста­ла кни­га, кото­рую сам Лио­тар впо­след­ствии назы­вал «злой кни­гой». Эта злость и без пре­уве­ли­че­ния скан­даль­ность выбран­ной фило­со­фом пози­ции — анти-тео­ре­ти­че­ской и анти-марк­сист­ской — ска­за­лись на том, что даже во Фран­ции текст «Либи­ди­наль­ной эко­но­ми­ки» ока­зал­ся пре­иму­ще­ствен­но про­игно­ри­ро­ван­ным, а сам Лио­тар нажил себе нема­ло вра­гов. И вдруг в 2018 году эта рабо­та выхо­дит на рус­ском язы­ке .

«Если какая-нибудь кни­га заслу­жи­ва­ет быть забы­той или сме­ло осуж­ден­ной в каче­стве образ­ца зло­упо­треб­ле­ния фило­со­фи­ей, то это «Либи­ди­наль­ная эко­но­ми­ка», — резю­ми­ру­ет кри­ти­че­ский кон­сен­сус, сло­жив­ший­ся вокруг этой рабо­ты, Джеймс Уильямс, иссле­до­ва­тель мыс­ли Лио­та­ра.

Уже на пер­вых стра­ни­цах сей «про­кля­той кни­ги» ее автор сра­зу же предо­сте­ре­га­ет чита­те­ля от напрас­ных ожи­да­ний от тек­ста «фило­со­фа»: «Не мыс­лить же нам, мы же не мыс­ли­те­ли». А мно­го поз­же в фор­ме авто­ком­мен­та­рия напи­шет: «Эта кни­га при­над­ле­жит ско­рее искус­ству сло­ва, чем фило­соф­ско­му и в том чис­ле диа­лек­ти­че­ско­му пись­му».

В этой «рас­пре» Лио­та­ра с фило­со­фа­ми в сжа­том виде обна­ру­жи­ва­ет­ся пара­докс, ого­лив­ший­ся в свя­зи с одним из самых спор­ных и ради­каль­ных образ­цов «фран­цуз­ской тео­рии» 70‑х годов. С одной сто­ро­ны, текст Лио­та­ра упор­ству­ет в том, что­бы не быть еще одной фило­со­фи­ей и в первую оче­редь кри­ти­кой: «Воз­об­нов­ля­е­мая нами кри­ти­ка рели­гии — уже вовсе не кри­ти­ка», — спе­шит пре­ду­пре­дить чита­те­лей автор. Но кон­текст и (скром­ная) рецеп­ция «Либи­ди­наль­ной эко­но­ми­ки» настой­чи­во воз­вра­ща­ют ее в лоно тра­ди­ции мыс­ли, вос­хо­дя­щей, по мень­шей мере, к мла­до­ге­ге­льян­цам. Все тот же анти-капи­та­лизм, иду­щий рука об руку с анти-хри­сти­ан­ством. В резуль­та­те воз­ни­ка­ет целая чере­да вопро­сов. Что это, скры­тый про­ект новой поли­ти­че­ской фило­со­фии? Или кри­ти­че­ской тео­рии? Или рево­лю­ци­он­ной эко­но­ми­ки? Но раз­ве сам (моло­дой) Маркс в «Немец­кой идео­ло­гии» не задал отча­сти такую модель, утвер­ждая, что его под­ход нель­зя све­сти к кри­ти­ке кри­ти­ки и он пред­став­ля­ет собой нечто прин­ци­пи­аль­но иное? И что вооб­ще такое — эта «либи­ди­наль­ная эко­но­ми­ка»?

Тем инте­рес­нее выгля­дит изда­тель­ское реше­ние: «спря­тать» кни­гу от осуж­да­ю­щих взо­ров фило­соф­ско­го сооб­ще­ства под видом тек­ста, вышед­ше­го в серии «Новое эко­но­ми­че­ское мыш­ле­ние». Этот жест одно­вре­мен­но коми­чен и точен. Коми­чен, так как в сре­де эко­но­ми­стов Лио­та­ра не толь­ко не о(б)суждают — для это­го сооб­ще­ства его про­сто не суще­ству­ет. Точен же пото­му, что «Либи­ди­наль­ной эко­но­ми­кой» Лио­тар пред­ла­га­ет отваж­но­му чита­те­лю опыт экс­пли­ка­ции осо­бен­но­стей эко­но­ми­ки само­го мыш­ле­ния, в первую оче­редь фило­соф­ско­го. «Нуж­но пока­зать, какие интен­сив­но­сти обре­та­ют­ся в тео­ре­ти­че­ских зна­ках, какие аффек­ты в серьез­ном дис­кур­се», — ста­вит зада­чу Лио­тар. Дру­ги­ми сло­ва­ми, под­хо­дя к вопро­сам «что есть мысль?» и «чем она направ­ля­ет­ся?», фран­цуз­ский «фило­соф» зани­ма­ет пози­цию-позу пато­ло­го­ана­то­ма-эко­но­ми­ста, извле­ка­ю­ще­го «исток» мыс­ли из фрей­дов­ско­го откры­тия. «Либи­ди­наль­ная эко­но­ми­ка» — это поли­ти­че­ская ради­ка­ли­за­ция основ­ных откры­тий пси­хо­ана­ли­за, при­няв­ше­го у Лио­та­ра настоль­ко иска­жен­ную фор­му, что свое дети­ще не узнал бы сам Фрейд.

Умест­но вспом­нить, что тре­мя года­ми ранее, в сво­ей пер­вой «боль­шой кни­ге» («Дис­курс, фигу­ра» (1971)), после воз­вра­ще­ния из поли­ти­че­ско­го мол­ча­ния Лио­тар не толь­ко уде­лил суще­ствен­ное вни­ма­ние малой, но важ­ной ста­тье З. Фрей­да «Отри­ца­ние» (1925), но и пред­ло­жил свой пере­вод это­го тек­ста на фран­цуз­ский. А, как извест­но, текст этот решал нетри­ви­аль­ную зада­чу и пред­ла­гал в целом скан­даль­ное для фило­со­фии опре­де­ле­ние мыш­ле­ния в каче­стве суб­ли­ма­ции аффек­та. Пото­му подоб­ное вни­ма­ние к этой рабо­те немец­ко­го пси­хо­ана­ли­ти­ка долж­но бы под­ска­зать чита­те­лю тема­ти­че­ский гори­зонт интен­ции Лио­та­ра: эко­но­ми­ка мыш­ле­ния, поня­тая в каче­стве либи­ди­наль­но­го, в част­но­сти, сек­су­аль­но­го про­цес­са, кото­рый обыч­но оста­ет­ся в тени поли­ти­че­ской тео­рии.

Не слу­чай­но одна из глав кни­ги посвя­ще­на гре­кам, так как уже у Пла­то­на про­бле­ма свя­зи аффек­та и поли­ти­че­ско­го дей­ствия была одной из цен­траль­ных. То, что у древ­не­гре­че­ско­го мыс­ли­те­ля было пред­ме­том кри­ти­ки, у Лио­та­ра ста­но­вит­ся сред­ством защи­ты и борь­бы. Либи­до и его спе­ци­фи­че­ская эко­но­ми­ка ока­зы­ва­ют­ся спо­со­бом отре­а­ги­ро­вать на поли­ти­ко-интел­лек­ту­аль­ные вызо­вы рубе­жа 60 – 70‑х годов.

Этот схе­ма­тич­ный набро­сок пре­пят­ствий для встре­чи рус­ско­языч­но­го чита­те­ля с тек­стом «Либи­ди­наль­ной эко­но­ми­ки» — не более чем вооб­ра­жа­е­мая рам­ка, обер­ну­тая в цита­ты и неко­то­рые дета­ли, при­зван­ная обо­зна­чить хотя бы неко­то­рые коор­ди­на­ты для этой рабо­ты. Одна­ко куда боль­шая про­бле­ма свя­за­на с тем, что при жела­нии эту кни­гу Лио­та­ра доволь­но лег­ко поме­стить в одно­знач­ный кон­текст и пред­ло­жить настро­ен­ную опти­ку для ее про­чте­ния.

Эпо­ха пост­май­ско­го разо­ча­ро­ва­ния в собы­ти­ях 68-го, кото­рые ста­ли куль­ми­на­ци­ей кри­зи­са «левой идеи» и про­ек­та рево­лю­ци­он­но­го пре­об­ра­зо­ва­ния обще­ства во Фран­ции, — все это свое­об­раз­ная точ­ка отсче­та для ради­каль­ных поис­ков в сре­де фило­со­фов той поры. И во мно­гих рабо­тах эта тен­ден­ция нашла достой­ное тео­ре­ти­че­ское осмыс­ле­ние. Вопрос, витав­ший тогда в воз­ду­хе: «Как так слу­чи­лось, что осво­бо­ди­тель­ный импульс обер­нул­ся новой реак­ци­ей и (без­ого­во­роч­ной) побе­дой со сто­ро­ны Капи­та­ла?» — побу­дил ина­че фор­му­ли­ро­вать про­бле­му, с кото­рой столк­нул­ся осво­бо­ди­тель­ный порыв.

В 1972 году две раз­ных вер­сии осмыс­ле­ния это­го кри­зи­са были пред­ло­же­ны почти одно­вре­мен­но Ж. Бодрий­я­ром («К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии зна­ка»), Ж. Делё­зом и Ф. Гват­та­ри («Анти-Эдип»). Дву­мя года­ми спу­стя с «Либи­ди­наль­ной эко­но­ми­кой» Лио­тар, на пер­вый взгляд, лишь при­стра­и­ва­ет­ся вслед к послед­не­му дуэ­ту, про­дол­жая (порой почти дослов­но) их апо­ло­гию утвер­ди­тель­ной при­ро­ды жела­ния и «кри­ти­ку» неспо­соб­но­сти помыс­лить при­чи­ны неудач «левых» сил. Когда Лио­тар на послед­них стра­ни­цах пишет, что «про­бле­ма капи­та­ла состо­ит в том, что­бы разо­брать­ся, как жела­ние, будучи утвер­жда­ю­щей силой, пре­вра­ща­ет­ся в запас и инсти­ту­цию», он прак­ти­че­ски бук­валь­но повто­ря­ет основ­ные поло­же­ния рабо­ты Делёза/​Гваттари, в кото­рой сила реак­ции объ­яс­ня­ет­ся спо­соб­но­стью репрес­сив­но­го аппа­ра­та про­бу­дить жела­ние к под­чи­не­нию.

Напра­ши­ва­ет­ся вывод: «Либи­ди­наль­ная эко­но­ми­ка» — это «Анти-Эдип — вид сбо­ку». Или, пере­фра­зи­руя назва­ние рабо­ты совре­мен­но­го писа­те­ля, идео­ло­ги­че­ски близ­ко­го это­му кру­гу фило­со­фов, перед чита­те­лем сво­е­го рода «Анти-Эдип — вид на оссу­а­рий».

Без­услов­но, к 1974 году костей в урнах побеж­ден­ных в нерав­ном бою с капи­та­лиз­мом ста­ло зна­чи­тель­но боль­ше. А пото­му гораз­до более злоб­ная инто­на­ция тек­ста Лио­та­ра по срав­не­нию с упо­мя­ну­ты­ми выше рабо­та­ми 1972 года вполне логич­на и объ­яс­ни­ма. Одна­ко «Либи­ди­наль­ная эко­но­ми­ка», несмот­ря на всю аффек­тив­ность, чрез­мер­ность и жест­кость, — это не исте­ри­ка сорвав­ше­го­ся на крик от сво­ей бес­по­мощ­но­сти фило­со­фа, а ста­вя­щий в тупик гимн силе виталь­но­сти в усло­ви­ях, когда жизнь окон­ча­тель­но ока­за­лась под­чи­не­на обра­зу жиз­ни и где «сон обме­ни­ва­ет­ся на пере­сказ сна».

В такой ситу­а­ции отка­зать­ся от тео­рии — логич­ный вывод. Одна­ко это не силь­но облег­ча­ет чита­тель­скую зада­чу: как пони­мать резуль­тат подоб­но­го про­ти­во­сто­я­ния, тем более, если оно уже не име­ет ниче­го обще­го с кри­ти­че­ским пред­при­я­ти­ем, кото­рое по умол­ча­нию (было) при­ня­то ассо­ци­и­ро­вать с поли­ти­че­ской фило­со­фи­ей? И не сле­ду­ет ли согла­сить­ся с эпи­те­том-харак­те­ри­сти­кой от пере­вод­чи­ка «Либи­ди­наль­ной эко­но­ми­ки» на англий­ский язык Иана Гамиль­то­на Гран­та, что перед чита­те­лем раз­во­ра­чи­ва­ет­ся сво­е­го рода «фило­соф­ское выра­же­ние поли­ти­че­ско­го ситу­а­ци­о­низ­ма»? А пото­му вся вычур­ная, экс­прес­сив­ная и ради­каль­ная речь — лишь гор­до под­ня­тая голо­ва в усло­ви­ях тоталь­но­го пора­же­ния? Дру­ги­ми сло­ва­ми, о какой борь­бе может идти речь, когда Лио­тар пря­мо заяв­ля­ет: «Наша поли­ти­ка — поли­ти­ка, преж­де все­го, бег­ства, как и наш стиль»?

Из выше­при­ве­ден­ной цита­ты впо­след­ствии попу­ляр­ным ока­зал­ся образ «бег­ства», нашед­ший, напри­мер, свое логи­че­ское вопло­ще­ние в «Импе­рии» А. Негри и М. Хард­та. Одна­ко куда реже чита­те­ли Лио­та­ра обра­ща­ют вни­ма­ние на вопрос о «сти­ле», кото­рый в слу­чае с «Либи­ди­наль­ной эко­но­ми­кой» игра­ет вовсе не вспо­мо­га­тель­ную, инстру­мен­таль­ную роль. «Моя кни­га была напи­са­на в скан­даль­ной мане­ре, и скан­даль­но в ней то, что она насквозь рито­рич­на». Праг­ма­ти­ка это­го тек­ста нераз­рыв­но свя­за­на с его рито­ри­че­ским стро­ем и сти­ли­сти­че­ской инто­на­ци­ей. В отли­чие от «Анти-Эди­па», кото­рый пред­ла­га­ет воен­ный каму­фляж для фило­соф­ских кон­цеп­тов, кото­рые необ­хо­ди­мо про­та­щить в лого­во вра­га, Лио­тар рабо­та­ет с одним лишь каму­фля­жем, за кото­рым бес­по­лез­но искать тео­ре­ти­че­скую осно­ву. «Либи­ди­наль­ная эко­но­ми­ка» — чистая поверх­ность из слов и аффек­тов, ими порож­ден­ных. Попро­бу­ем посмот­реть на то, как рабо­та­ет такой ход, на при­ме­ре одно­го из вопро­сов, кри­ти­ки рели­гии.

«От либи­ди­наль­ной лен­ты мы жела­ем ате­из­ма, и, если он не может быть кри­ти­че­ским, то есть рели­ги­оз­ным, нуж­но, что­бы он был язы­че­ским, то есть утвер­ди­тель­ным. Нам, таким обра­зом, нуж­но пере­ско­чить через две гра­ни­цы, не толь­ко через ту, что отде­ля­ет поли­ти­ку от а‑политичности, но вдо­ба­вок и через ту, что отде­ля­ет рели­ги­оз­ное от свет­ско­го».

На уровне кон­цеп­ту­аль­но­го утвер­жде­ния ана­ли­ти­че­ской части тек­ста «Либи­ди­наль­ную эко­но­ми­ку» лег­ко запо­до­зрить в про­стом пере­во­ра­чи­ва­нии цен­но­стей. Напри­мер, из при­ве­ден­ной цита­ты вполне может после­до­вать вывод об апо­ло­гии язы­че­ско­го куль­та силы в про­ти­во­вес хри­сти­ан­ско-капи­та­ли­сти­че­ской мора­ли сми­ре­ния. Одна­ко «стиль» ста­но­вит­ся тем при­е­мом, кото­рый посто­ян­но сби­ва­ет чита­те­ля с рит­ма подоб­ной уве­рен­но­сти, и «язы­че­ская теат­ри­ка» ока­зы­ва­ет­ся лишь одним из эле­мен­тов оппо­зи­ции, в рам­ках кото­рой глав­ную роль игра­ет само дви­же­ние меж­ду поляр­но­стя­ми, кото­рое у Лио­та­ра полу­ча­ет дву­смыс­лен­ное имя «интен­сив­но­сти». Вполне оче­вид­ное ниц­ше­ан­ство Лио­та­ра здесь допол­ня­ет­ся латент­ным берг­со­низ­мом. Ана­ло­гич­но тому, как для авто­ра «Твор­че­ской эво­лю­ции» было важ­но ука­зать на про­бле­ма­тич­ность самой воз­мож­но­сти про­ве­де­ния чет­ких гра­ниц, так же и Лио­тар дово­дит логи­ку интен­сив­но­сти до утвер­жде­ния невоз­мож­но­сти про­ве­де­ния глав­но­го поли­ти­че­ско­го раз­ли­чия — меж­ду капи­та­лом и его про­ти­во­по­лож­но­стью.

«Нет ника­кой внеш­ней точ­ки отсче­та, пусть даже и имма­нент­ной, отправ­ля­ясь от кото­рой, все­гда мож­но было бы чет­ко раз­гра­ни­чить, что отно­сит­ся к капи­та­лу (к поли­ти­че­ской эко­но­мии), а что — к под­ры­ву (к либи­ди­наль­ной эко­но­ми­ке)». Дру­ги­ми сло­ва­ми, Лио­тар ста­вит чита­те­ля, кото­рый тре­бу­ет от него кри­ти­че­ско­го суж­де­ния, перед лицом неудоб­ной зада­чи: добрать­ся до того аффек­та, кото­рый и взы­ва­ет к борь­бе, сопро­тив­ле­нию и про­чим шаб­лон­ным ходам мыс­ли анга­жи­ро­ван­но­го интел­лек­ту­а­ла. Но чего еще сто­ит ждать от авто­ра, кото­рый закли­на­ет: «Ни в коем слу­чае нель­зя идти на пово­ду у тре­бо­ва­ния ясно­сти»?

Лио­тар Ж.-Ф.
Либи­ди­наль­ная эко­но­ми­ка 
М.; СПб: Изд-во инсти­ту­та Гай­да­ра; Факуль­тет сво­бод­ных искусств и наук Спб­ГУ, 2018. – 472 с.
Купить кни­гу