Прощай, Easy Rider!

Труд­но тут не сбить­ся на общие фра­зы, но Женя дей­стви­тель­но был живой леген­дой, геро­ем рок-н-рол­ла. На самом деле.

Это боль­ше все­го в нем под­ку­па­ло и рас­по­ла­га­ло к себе, раз и навсе­гда. Он был весь насквозь в куль­ту­ре, где ничто так не ценит­ся, как пон­ты — мото­цик­лы, гита­ры, тату­и­ров­ки. Но во всем этом Женя был Насто­я­щим.

При этом настоль­ко пон­то­вым, что пон­ты ему были совсем не нуж­ны. И плоть от пло­ти — про­сто каким-то неве­ро­ят­ным для этой жиз­ни вопло­ще­ни­ем рокер­ско­го иде­а­ла. Да еще и умным, и доб­рым, и очень глу­бо­ким по мыш­ле­нию и образ­но­сти худож­ни­ком. В бан­дане и джин­се. Так быва­ет. Было.

Женя мертв. Рок-н-ролл мертв. Пару недель назад гово­ри­ли с Про­то­ном, что надо собрать­ся и при­гла­сить Женю в “Веч­но Моло­дой”, чтоб рас­ска­зал не толь­ко про люби­мую свою пси­хо­де­лию, но и про то вре­мя, когда рок пра­вил миром. Женя был отту­да цели­ком, из это­го, каза­лось бы нигде не суще­ству­ю­ще­го, кро­ме как в кино, ска­зоч­но­го мира Вуд­сто­ка.

Женя был насто­я­щим. Наш, самар­ский, бес­печ­ный ездок. Рев мото­ров и ляз­га­нье слайд-гита­ры, жуж­жа­ние машин­ки и боттл-нек по стру­нам туда-обрат­но — зву­ко­вая дорож­ка его жиз­ни. Женя Куди­нов рабо­тал в “Сквоз­ня­ке”. Тыся­чи дней и людей. Я поче­му-то уве­рен, что он все­гда оста­вал­ся таким же бес­печ­ным, как тот ездок. В каж­дый из дней, с каж­дым чело­ве­ком.

И, конеч­но, он был насто­я­щим масте­ром во всем. Чело­ве­ком, кото­рый всё дела­ет очень хоро­шо и с душой. Делал. Всё и все­гда. Женя Куди­нов оста­вил боль­шую и хоро­шую память, кото­рая не ско­ро сотрет­ся. Но его эпо­ха ушла, исчез­ла в клу­бах пыли на доро­гах 60‑х. Счаст­ли­вы те, кто при­кос­нул­ся к той эпо­хе через Женю.

Спа­си­бо, Женя. Ты бы, навер­ное, сей­час пошу­тил как-то на тему того, что даже и не меч­тал стать настоль­ко Grateful Dead… Послед­няя улыб­ка на губах и в гла­зах, газ! — и байк уно­сит­ся в закат. Все по-насто­я­ще­му и навсе­гда.

Про­щай, Easy Rider!