Область культуры
Давняя мечта человека о вещах, которые, действуя как бы сами собой, позволяют ему мгновенно преодолевать большие расстояния, покрывают поляну роскошными яствами, услаждают слух волшебной музыкой, отразилась в многочисленных сказочных сюжетах с участием чудесных вещей-помощников, например: ковер-самолет, скатерть-самобранка и гусли-самогуды.
В эти дни великому Данте стукнуло семь с половиной веков. Считается, что его крестили 26 мая, а с днем рождения даже в Википедии данные расходятся. Но дата такая, что не грех праздновать и подольше! Все-таки, Данте! Автор книги про которую все знают, но никто не читал. Фрагмент фрески 1450 года. Написано через 130 лет после смерти Данте.
Человечество опутано густой сетью различных границ: административных, военных, социально-экономических, психологических. Понятие границы приобрело и в литературной практике, и в литературоведении разное смысловое наполнение. Как компонент содержания литературного текста оно имеет самое непосредственное отношение к миру, отображаемому в художественном произведении.
Об этом масштабном проекте заявил Пьер Броше, который продюсирует фильм.
Самарский Литературный Музей приглашает всех желающих на «Литературный вечер в усадьбе: Серебряный век русской поэзии». Специальный гость мероприятия — актёр Сергей Никоненко. Усадьба откроет свои двери в 18:30. Это уникальное событие стало возможным благодаря Российскому Библиотечному Конгрессу, который проходит сейчас в Самаре. Не пропустите! На снимке: Сергей Никоненко читает стихотворение Есенина на могиле поэта Ширяевца-Абрамова.
Сегодня исполняется 290 лет Карлу Фридриху Иерониму фон Мюнхгаузену. Немецкому барону, ставшему одним из важнейших литературных героев и даже больше.
Сергей Голубков разбирает новый роман Михаила Веллера «Бомж».
Бестиарий русской литературы весьма обширен и разнообразен: сказочные Жар-птица, Лиса Патрикеевна, Сивка-бурка, и ершовский Конек-горбунок, и щедринские Премудрый пескарь с Карасем-идеалистом, и толстовский Холстомер с купринским Изумрудом, и изысканный жираф Гумилева, и кролики и удавы Фазиля Искандера. Корней Чуковский выпустил в литературное пространство разношерстных (в буквальном смысле этого слова) пациентов Айболита, которых заботливый доктор лечит, как помнится, шоколадом и гоголем-моголем. А строчки из «Тараканища» памятны многим поколениям читателей. У всех … Читать далееЛюдская суета вокруг крокодила
Выставка посвящена 70-летию Победы и продлится до конца октября.
Те, кому приходилось общаться с Николаем Тимофеевичем Рымарем, как правило, вспоминают об этом как о важном для себя событии. У нас есть возможность это событие повторить, задав Николаю Тимофеевичу несколько вопросов, серьезных и не слишком. (Полная версия интервью) + Эссе Валерия Бондаренко о Николае Рымаре
Василий Семенович Яновский (1906 — 1989) принадлежал к младшему поколению первой волны русской литературной эмиграции ХХ столетия. После В. С. Варшавского, написавшего о своих современниках и сверстниках специальную книгу очерков, эта генерация писателей стала именоваться «незамеченным поколением». Из дымки давних и непростых лет, прожитых этим поколением, проступают ныне полузабытые писательские лица, абрисы драматических творческих судеб, странные названия малознакомых книг.
Пока я собиралась написать о том, почему одни писатели живы, даже когда давно умерли, а другие словно и не были никогда живыми людьми, умер Терри Пратчетт. Я не знаю, как. Не знаю, но надеюсь, ему удалось осуществить условия своего договора с одной хорошей швейцарской клиникой. Когда Терри Пратчетт заболел болезнью Альцгеймера, он договорился с врачами этой клиники, что они обеспечат ему эвтаназию.
Трагическая весть пришла в тот день, когда писателю должно было исполнится 78 лет. Он не дожил дня.
Так уж вышло, даже и невозможно решительно предположить по какой причине, но самыми острыми и резонансными книгами в первый месяц весны действительно стали литературные произведения с такими названиями. И каждое хорошо по своему. На фотографии Аркадий Бабченко — в центре.
У каждого человека должен быть тот, кто открыл ему «двери в жизнь». Для меня таким человеком стал НИКОЛАЙ ТИМОФЕЕВИЧ РЫМАРЬ. Можно сказать, что моя жизнь делится на «до» Рымаря и «после» Рымаря. Так получилось, что «после» жизнь гораздо интереснее.