Юбилей Дедушки Лу

2016‑й – год сто­ле­тия со дня рож­де­ния пат­ри­ар­ха оте­че­ствен­но­го джа­за Оле­га Лунд­стре­ма, «Дедуш­ки Лу», как лас­ко­во и ува­жи­тель­но его зва­ли музы­кан­ты. И ноябрь­ский кон­церт леген­дар­но­го оркест­ра его име­ни про­шел в Сама­ре в рам­ках юби­лей­но­го гастроль­но­го тура.

Ив, домой!

Одним из пер­вых зна­ков «отте­пе­ли» в оте­че­ствен­ной куль­ту­ре ста­ла ста­тья Сер­гея Образ­цо­ва о зна­ме­ни­том фран­цуз­ском пев­це и акте­ре Иве Мон­тане, опуб­ли­ко­ван­ная в 1954‑м.

Историк Тихомиров и Самара

В кон­це 1820‑х годов Алек­сандр Пуш­кин в сти­хо­тво­ре­нии «Герой» писал: «Меч­ты поэта – /​Исто­рик стро­гий гонит вас!» Но самое инте­рес­ное, как он про­дол­жил это стро­ки: «Увы! его раз­дал­ся глас, /​И где ж оча­ро­ва­нье све­та!» 

Самарский Бродвей Игоря Вощинина

Инже­­нер-стро­и­­тель, 20 лет воз­глав­ляв­ший один из круп­ней­ших НИИ Сама­ры и три года руко­во­див­ший стро­и­тель­ны­ми про­ек­та­ми в Ира­ке, пиа­нист, исто­рик джа­за, жур­на­лист, веду­щий радио­про­грамм и кон­цер­тов, один из орга­ни­за­то­ров ГМК-62 и пер­во­го в Сама­ре джа­зо­во­го фести­ва­ля, ну а рас­сказ­чик такой, что мож­но слу­шать часа­ми. Это все Игорь Вощи­нин, и сего­дня он вспо­ми­на­ет о глав­ной ули­це сво­е­го дет­ства и сво­ей юно­сти.

Парад Памяти. И его герои

Побе­да в Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне в сего­дняш­нем госу­дар­ствен­ном кален­да­ре явля­ет­ся, пожа­луй, един­ствен­ным «живым» празд­ни­ком по раз­ным при­чи­нам: это и вос­по­ми­на­ния род­ных деду­шек и бабу­шек, кото­рые участ­во­ва­ли в войне; исто­ри­че­ски и доку­мен­таль­но под­твер­жден­ный повод для наци­о­наль­ной гор­до­сти; день памя­ти и скор­би – слиш­ком уж высо­кой была цена за Побе­ду.

Несколько любимых песен Леонарда Коэна [немного больше, чем вся наша жизнь]

Лео­нар­да Коэна я полю­бил так. У меня есть друг Миша. У него есть мама, и она улы­ба­ет­ся, читая эти стро­ки, самой хип­по­вой улыб­кой на све­те. У нее была пла­стин­ка Лео­нар­да Коэна “Songs from a room”. Думаю, на тот момент, един­ствен­ная в горо­де.

«Б. Г.»: Возвращение

Несколь­ко десят­ков сти­хо­тво­ре­ний, три поэ­мы – вот и все, что оста­лось от жиз­ни чело­ве­ка, име­нем кото­ро­го мог бы назы­вать­ся город, став­ший в 35‑м Куй­бы­ше­вом. Мог, если бы все сло­жи­лось чуть-чуть ина­че. Что же до его бра­та, то он, разу­ме­ет­ся, погиб, не оста­вив о себе и вовсе ника­кой памя­ти. Или не погиб? Или так: разу­ме­ет­ся, погиб, но погиб не совсем. … Читать далее«Б. Г.»: Воз­вра­ще­ние

«Даже брюки у меня — и те на молнии»: мода и исторический изюм

«Отве­зи ж ты меня, шеф, в Остан­ки­но, В Остан­ки­но, где «Титан» кино, Там рабо­та­ет она биле­тер­шею, На две­рях сто­ит вся замерз­шая. Вся замерз­шая, вся про­дрог­шая, Но любовь свою пре­воз­мог­шая! Вся иззяб­шая, вся про­стыв­шая, Но не пре­дав­шая и не про­стив­шая!»

Времени таинственная вязь

Вре­мя — вели­кий худо­ж­­ник-импрес­­си­о­­нист. Оно раз­мы­ва­ет чет­кие линии про­шло­го, мяг­кой кистью нано­сит вуаль осен­не­го тума­на на кон­ту­ры вос­по­ми­на­ний. Неожи­дан­но ловишь себя на том, что хочешь вспом­нить о людях, с кото­ры­ми встре­чал­ся в про­шлом, — и не можешь най­ти в запас­ни­ках памя­ти почти ниче­го, кро­ме отдель­ных штри­хов, дета­лей, обрыв­ков силу­этов и фраз.

Восемнадцатый километр Валерия Бондаренко

«Это, конеч­но, совер­шен­но отдель­ный мир. И ты из это­го мира куда-то едешь, и ты в него воз­вра­ща­ешь­ся… Это Сама­ра и одно­вре­мен­но не Сама­ра. Это что-то дру­гое. Некая погра­нич­ная зона. Меж­ду Таш­кент­ской и Мех­за­во­дом».

Тимофеич, он же – Мастер, он же – Нагайка, он же – отец родной

В артист­ки я нача­ла соби­рать­ся еще соп­лей. И даже запи­са­лась в Дом пио­не­ров. В теат­раль­ный кру­жок. Кро­ме Бабы-Яги, мне как-то не боль­но чего дове­ря­ли играть. Надеж­ды, одна­ко же, я не теря­ла, учи­ла моно­лог Липоч­ки из Ост­ров­ско­го и таки выучи­ла. Но дол­го еще после шко­лы не реша­лась сне­сти доку­мен­ты в КГИК.