Самара

Самара Любы Глотовой

И это тоже моя Сама­ра. Чет­вер­тую неде­лю живем тут с детьми в палат­ке. Пря­мо на бере­гу. Меж­ду Под­го­ра­ми и Гав­ри­ло­вой Поля­ной.

Струковский сад [где Ульянов встречался с революционной молодежью] и три века его истории

Таким был Стру­ков­ский сад, когда Вла­ди­мир Улья­нов, сам 20 лет от роду, встре­чал­ся в саду с рево­лю­ци­он­но настро­ен­ной самар­ской моло­де­жью. Сво­и­ми ровес­ни­ка­ми. Инте­рес­но пред­ста­вить, с кем из совре­мен­ной самар­ской моло­де­жи захо­тел бы встре­тить­ся в Стру­ков­ском саду Воло­дя Улья­нов сего­дня вече­ром.

Выгуливая Геллера, или Самарский «Привет из Кисловодска»…

Если бы я состав­ля­ла себе спи­сок дел на 28 июня, то пятым или шестым пунк­том в нём – по после­до­ва­тель­но­сти, а не по зна­чи­мо­сти – непре­мен­но сто­я­ла бы стро­ка «Выгу­лять Гел­ле­ра…». Зву­чит, конеч­но, забав­но и стран­но. При­мер­но как «Не забыть полить эдель­вей­сы» или «Встре­тить мар­си­а­ни­на в пекарне».

Что русскому хорошо…

Вооб­­ще-то зва­ли его Вла­ди­мир Людви­го­вич Кигн. Был он сыном нем­ца и, как мно­гие нем­цы, любил Рос­сию. А посколь­ку и жил в ней, то писал под псев­до­ни­мом Дед­лов. Его зна­ли как бел­ле­три­ста, лите­ра­тур­но­го кри­ти­ка, пуб­ли­ци­ста, искус­ство­ве­да. С ним дру­жи­ли Илья Репин и Миха­ил Вру­бель, Марк Анто­коль­ский и Апол­лон Май­ков, Дмит­рий Мен­де­ле­ев и Архип Куин­джи…

Перевернутое небо

Когда живешь в Сама­ре, то не очень пони­ма­ешь вот это вот соп­ли­вое. Вся­кий при­ез­жа­ю­щий к тебе обя­за­тель­но норо­вит попасть к Вол­ге и набрать из нее воды.

Самарский Бродвей Игоря Вощинина

Инже­­нер-стро­и­­тель, 20 лет воз­глав­ляв­ший один из круп­ней­ших НИИ Сама­ры и три года руко­во­див­ший стро­и­тель­ны­ми про­ек­та­ми в Ира­ке, пиа­нист, исто­рик джа­за, жур­на­лист, веду­щий радио­про­грамм и кон­цер­тов, один из орга­ни­за­то­ров ГМК-62 и пер­во­го в Сама­ре джа­зо­во­го фести­ва­ля, ну а рас­сказ­чик такой, что мож­но слу­шать часа­ми. Это все Игорь Вощи­нин, и сего­дня он вспо­ми­на­ет о глав­ной ули­це сво­е­го дет­ства и сво­ей юно­сти.

Восемнадцатый километр Валерия Бондаренко

«Это, конеч­но, совер­шен­но отдель­ный мир. И ты из это­го мира куда-то едешь, и ты в него воз­вра­ща­ешь­ся… Это Сама­ра и одно­вре­мен­но не Сама­ра. Это что-то дру­гое. Некая погра­нич­ная зона. Меж­ду Таш­кент­ской и Мех­за­во­дом».

Парвеню в городе крестьян

Жил-был дурак. Он молил­ся все­рьез (Впро­чем, как Вы и Я). Тряп­кам, костям и пуч­ку волос — Всё это пустою бабой зва­лось, Но дурак ее звал Коро­ле­вой Роз (Впро­чем, как Вы и Я). Р. Кип­линг